Home

Advertisement

Customize

Моей · души · незабудки · (c)

Recent Entries · Archive · Friends · User Info

* * *
Еще тоскует в квартире
аромат лаванды,
а я сижу -
беспомощно
и чуть виновато -
вспоминаю:
ведь казалось:
вдохнула,
успела
и захлебнулась сентябрьским
теплом переспелым,
но я погрязла в московском
метрополитене
и поневоле
стою вот -
и сей подземный
тембр...
На свет на Божий
выйдешь,
а все ж - не лучше,
пока что - солнце,
а завтра?
Весь мир -
огромной лужей.
Спасибо, Боже,
что где-то
такое вольное поле,
такое ясное небо,
такое горное плато,
и пусть неважно, что даже
такое дикое после,
такая горькая плата.
Надо учиться жить здесь
и слабо верить
в завтра...
А, заходя в квартиру,
вдыхать тот серый
запах.

23 сентября 2008.

* * *
Я пишу тебе из Карелии,
где под соснами - не под елями -
так легко достичь просветления,
где сквозь лап пушистых ветвление
дует ветер - он гасит малую
вспышку-страсть, но костры рыже-алые
так становятся крепче и крепче,
и мальчишки - первые встречные -
остаются первыми встречными,
не задерживаясь на памяти,
слава Богу, некуда падать мне,
слава Богу, ты ждешь, время тикает,
я вернусь - бестолковая, дикая,
то есть - прежняя, без изъятия,
почему-то - ты примешь в объятия,
почему-то - лишен ты выбора.
Ну, прощай. Жди вестей из Выборга.

19 августа 2008.

* * *

Как страшно возвращаться, не зная, что с ним сталось,
Что из того Гурзуфа у моря распласталось,
Конечно, будут вина и бусы из кораллов,
Соленый привкус ветра, причал и Адалары,
И в Пушкинском, на камне, те южные стихи и
Узорчатость платанов, прибрежный шум стихии...
И мягкий лунный свет, мерцающий на волнах...
Я не удивлена, что я давно не вольна.
Я рвусь туда, как будто - он тот ручной ежонок,
Но так боюсь, что встречу уже совсем чужого.

2 августа 2008. 
* * *
Эта неистребимая надежда всегда со мной, и стоит на какое-то мгновение представить, что через четыре месяца я увижу с Ай-Петри призрачный, невесомый, как сквозь дымку, образ Медведь-горы, - все внутри замирает.
Ей-богу, это же как вторая родина
.


Спустя 7 месяцев, 7 января.

Была Медведь-гора, совсем рядом, без всяких дымок, был Гурзуф, был "Спутник", "Пушкинский", "Военный", было Ласпи, был Форос, была гора-Кошка - все было.
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *

Удивительный птичий день. 

Первый эпизод случился на лекции, проходившей "в конюшне", когда мы все сразу услышали неясный шум, напоминающий вибрирование телефона или что-то подобное ему, довольно сильно мешающее вникать в речь преподавательницы. Она укоризненно замолчала и спросила, в чем дело, но ответить никто не смог. И мы все прислушались снова, и тут кто-то сказал: голуби! 
И стало вдруг понятно, что это воркование множества голубей, свивших гнезда под крышей. 
И это - в 5 мин ходьбы от проспекта им. академика Сахарова - одного из самых загазованных мест Москвы.

А вечером мы с мамой возвращались из Меги и неожиданно услышали хлюпанье совсем рядом, в двух шагах. И, всматривась в темноту, разглядели сначала одну, а потом еще одну, и еще.. Это утки! 
Утки взлетели над заборчиком, и я залюбовалась на их черные силуэты в ярком закатном небе. Вдалеке виднелась IKEA. 

* * *

Сегодня вечером я обнаружила на столе сие явление:

Я хотела привязать к чему-нибудь этот знак и даже не поленилась зайти в архив, но тема про отличников и двоечников была создана 27 марта. 27 марта - день театра - тогда я сделала последнюю запись в блоге перед той, что объявляла о закрытии, - и перешла на жж. Это было страшно давно - два года назад.
Но нашла другую тему от 22 марта - "Лес".  Так мне и надо :) 
А завтра мне придется смотреть "Звездные войны" и беспрерывно острить, чтобы не помереть со скуки.

P.S. Пришлось смотреть другой, не менее замечательный фильм, - La Femme Nikita, чтоб этому бездушному скотине Майклу жить на одну зарплату, актер, фигли, "поубывав бы" (c).

* * *

Помнишь сказку:
Мы в ответе за тех...
Не отойти.
Не отстраниться.
Так уж вышло:
Нету в сердце мест, где
Чистый лист,
Пустая страница.

Не уйти мне
В свет солнца, в чаек полёт,
Не уйти от тебя
В сумрак Вышеграда.
... Я не знаю,
Что во мне запоёт
Через два дня
Цветом граната.

Что ж уходишь,
Недостанет ведь сил...
Ведь горит:
Чёрным по белому...
Если б можно -
Наказала бы всем -
Всем мужчинам -
Зубрить Флобера.

Без ладоней -
В них лежала душа -
Даже Прага
Вдруг стала пресной.
Мне ведь, знаешь:
В затылок подышать,
В руках подержать,
Крепко сжать,
Чтобы воскреснуть.

18 февраля 2008.

P.S. Это ни в коем случае не укор никому. У самого сердце не железное, а даже наоборот.
P.S.S. Не астральное существо тоже может писать стихи. Рифмы, размер, ритм - как всегда, да.
P.S.S.S. Гюстав Флобер, "Госпожа Бовари". 

* * *
Я встала в час дня, и мне не стыдно: там заоконная оттепель: мокрая, голубая. Зима, как водится, под конец декабря простыла, и я сижу, сновидениям улыбаясь. Мне снилось: выбираю чемоданы, пора в дорогу, старина, пора в дорогу, и если на Новый Год мы не умотаем, то мы уедем на каникулах в другой город. Наверно, кольца ежедневная пробка мне стала мерещиться на всех светофорах, и вообще, пора бросить серую коробку: в-контакте, жж и один местный форум. И белая усадебная колоннада (над которою Склифа огонечки гасит) почти путается с черной школьной оградой, и чем дальше, то есть, ближе к сессии, тем прекрасней: набухает тоска по солнечной светотени, по проспекту Дружбы, оголенному, светлому и пустому. Раньше я пошла бы снимать котельни, ветром выгнала бы себя из дому. Теперь вот просто сижу, скучаю, рисую апрельский воздух пастелью. Есть то, о чем я до сих пор молчала: так хочется засыпать с тобой в одной постели. Неважно, правда: электричка в Тверь или рейс до Праги, Северный полюс, Южный, в зале ожидания, на перроне... И доведет ли это до добра ли - но мы заснем с тобой в одной постели, в одном городе, без всяких там ироний. Когда-нибудь, может, почтешь за честь мое рысканье по чужим карманам... Осталось, значит, два зачета зачесть и научиться смеяться так, как мама. Заснуть на последнем перегоне, увлечься людской силой, что двери крушила, Садовая пробка в московском горле...
... Гляди, а к ночи запорошило.

22 декабря 2007.

* * *

… Все начинается со скромной, почти неприметной таблички «Крым» среди открытого поля, проносящегося в окне поезда… Несколько часов жарких послевокзальных передвижений приводят в тесную комнатушку, которая пригодится только для ночного сна… И уже можно спуститься к морю… Можно пойти через Пушкинский дом отдыха, открывающий короткую дорогу к самому центру побережья, - или свернуть на соседнюю дорогу, окаймленную густым кустарником, и, минуя горных коз, иногда перебегающих путь, выйти на дальние пляжи, где уже нет кишащей массы отдыхающих, и, наконец, увидеть море – теплое, ласковое, готовое принять без остатка, всеобъемлющее, единственное, - море, которое можно только принять и раствориться в нем…
… А потом долго-долго лежать под нежным солнцем, уходящим в новый день, и дышать этим неповторимым запахом моря, и это – жизнь, и на набережной без конца отдавать себя ветру моря, а потом…
… А потом пойти по третьей дороге – в горы – собирать алычу, совсем кислую – разве что в компот, но не алыча – высокие, такие крымские плиты вдоль дороги, сухие травы и цветы – столько чудесных цветов – и шишки, расправляющие свои лапы, подернутые тонкой шелухой, и небо, самое чистое небо, и дальние вершины, уходящие в синеву…
… В жаркий полуденный час можно бродить в прохладных парках, доверяясь множеству узких дорожек, колышущих лавровыми листами круглых кустов, отдохнуть в тени кипарисов (самые прекрасные деревья на свете) или платанов (так они называются?) с колючими зелеными плодами, поймать ежонка, которых здесь тьма тьмущая...
…Однажды вечером можно перелезть через забор – чуть свернув с самой людной улицы – и тихо красться через огромную территорию «Артека», изредка освещаемую прожекторами, - на праздничный концерт нет входа «с улицы» - пробираясь через густые заросли, путаясь и сбиваясь с пути, – и прийти как раз на салют…
… О заборах: иногда кажется, что закрыта калитка между двумя парками, и так забавно бывает обнаружить открытый замок на ней… А в одном месте забор был по старинке смазан каким-то грязным клейким веществом – чтоб неповадно было…
… А набережная вечером – это чудо: на каждом шагу, на каждой скамейке и чаще – море вещиц из дерева, море самых разных деревянных украшений, пейзажей на камнях – особенно часто повторяется Медведь-гора, на которую можно оглянуться: тонет в темноте и в море… И с каждым шагом тонуть в непередаваемом запахе можжевельника, кружащим голову… И еще – эти тонкие деревца с пушистыми цветками – множество розовых ниточек, а вокруг них вьются прозрачные птички – колибри…
А потом спуститься к морю, которое подплывет, шурша пеной, и окажется в сотни раз теплей, чем днем, и упасть перед ним на колени…

13 ноября 2006.
Link

* * *

...Сорняки у обочины - милый веник,
Как незабудки, но чуть грубее,
Ты сейчас точно знаешь, что чем-то веет,
Чем-то девчачьим и голубиным.

А тебе-то что, ведь сорвать несложно,
Да полюбоваться на эту лыбу,
Слава Богу, сволочь, соврать не можешь,
Что дарю цветы, мол, по любви, мол.

...А твои приезды ко мне в больницу,
Только от наркоза - тянусь к ладоням,
За меня никто уже не боится,
Обнимаем стены и подоконник...

...Я вернулась, комната, Пат воскресла,
Голова устала кружиться, но это - счастье,
Ты сидишь за тем же хозяйским креслом,
Кажется, что время стер мой ластик.

...Толку называть тебя "жестокосердным",
Поправляешь: у роботов нету сердца,
Кто бы знал, что мы с тобой столь усердно
Говорим друг другу "сволочь" - чтоб согреться?

...Был театр, был каток, петухи на даче,
Было снежно, было ласково и дождливо,
Я не знаю, какой крест был тебе назначен,
Но, по-видимому, - сделать меня счастливой.

...У подъезда под вечер зубами клацать,
Ноября пятнадцатого, фонари, морозно,
Никогда не позволишь в любви признаться,
Но ведь я... Но что теперь? Уже поздно.

14 ноября 2007. 

* * *
Прости мне, пожалуйста, этот восторг,
Такой наивный, такой щенячий.
Ты знаешь - ты старше меня лет на сто:
Ты позавчера меня еще нянчил.

Прости мне и лепет про Анн-Марий,
Прости, что бездумно я соль втираю,
Я знаю, что ты устал, - посмотри:
Я не хочу быть вторым тираном.

Поэтому эту строфу ты прости:
Произнесла ее имя всуе...
О, Боже, как долго меня растить!
Я выросла? - Нет, я стишки рисую...

Прости, что безудержно льну к рукам,
Что не умею я жить иначе...
Не подрезай ты мои крыла:
Ты позавчера меня еще нянчил.

20 октября 2007.

* * *

Ввысь - кипарисы обнимают горы,
Горы кипарисов обнимают небо,
Небо - горизонт - обнимает море,
Море обнимает бегущих пекла,
Пекло обнимает сероглазые камни,
Камни обнимают пейзажи моря,
Море обнимает - и мы в нем канем,
Канем - и приходим широким кролем,
Чайки обнимают - прибою вторя,
Вторя в свое горе - соленый воздух,
Воздух обнимает родное море,
Море обнимает южные звезды,
Звезды обнимают разомлевшее небо,
Небо обнимает - лунной поступью - море,
Море обнимает все, что быль и небыль,
И несется небом над сетью кровель,
Кровли обнимают затертый город,
Город обнимает и дарит щедро,
Предвкушая горечь грядущих провод,
Знает, что забыть невозможно - тщетно,
Тщетно - и ликуй, обнимая море,
Море обнимает, не скупясь на слезы,
Помни - обнимай, обнимай, не споря, -
И целуй, целуй без зазренья лозы...
Лент цветных игра обнимает древо,
Древо обнимает корнями кручу,
Круча обнимает деревья древних -
Море можжевельников - больших, певучих...
Пальцы без конца обнимают штопор,
Губы уж - вино, все - шашлычным дымом...

... Я - обнимаю твои плечи, чтобы - 
Чтобы - еще год - протянуть - без Крыма.

11 марта 2007. 

* * *
 Я очень долго по улицам ловила глазами и очень страстно просила (а ведь могла бы спокойно спать и учиться, читать Расина); просила: дайте мне в руки новую душу, заслужить ее надо - уж я-то старалась, а без новой души мне никак нельзя, потому что от старой в душе ничего не осталось. Вспоминаю: вечер, такая жадная радость, похожая на удушье. Я сижу и любуюсь на мною выбранное, мною спевшееся троедушье. А дальше - проще: любящий и любимый прижимает ближе заместо усталого бога, он не бог, но он рядом, его сердце слышишь, его можно трогать... Сменила молчание на золото, слова - на губы, сны - руками по коже, я почему-то не знала, что люди бывают свыше, чем похожи... В общем, странно все вышло: в таком путанном деле - ни одной помарки, а вы уговаривали, вы так не хотели давать мне Ремарка... И пускай стихи прорастают внутрь, пусть им вовсе не дано на свет пролиться, но я подолгу прощаюсь с твоими плечами, невзирая на лица.

13 февраля 2007.

* * *
 Откуда здесь солнце - убей не знаю - должно быть, просто пелена на глазах, но только она совсем не сползает, а, впрочем, ты сразу б натянул назад; да черт с ним, с солнцем - откуда здесь звезды? - Чужие награды кто-то не довез? - Мы вроде не пили, вроде не поздно, - а я таю в свете Андреевских звезд. Твоя награда куда-то все рвется, торопится, мечется, бьется, и все ж - ты знаешь, что с шеи она не сорвется, - и Анну на шее с улыбкой несешь.

15 января 2007.

* * *
 Лай в темноте за окном. И кофе - здесь, в темноте со мной. Кто же потом поднесет мне морфий, явно не милый небритый профиль - близкою высотой... Нет, это кто-то другой, смотрите: Данте, Рабле, Шекспир. Чудная б вышла, однако, обитель: вроде Теллема - никто не обидит, что же я жду шести? Комната - это славное место, здесь со мной рядом вы: Данте, Сервантес, мне даже лестно; шли бы вы, судари, лучше лесом - я буду с рядовым. Боже, как пальцы легко струятся в мягких его волосах, как же мне жить без его румянца, мысли опять куда-то стремятся, мимо трехглавого пса. "Ладно, довольно, надо учиться", - шепчут мои друзья. Знаю ведь, что ничего не случится, кто-то тихонько в окно стучится: призраки Банко скользят...

10 января 2007.

* * *
пиграф)
В октябре-то - не выгорит?
Октябрь -
заспанный... 

2 мая 2006.
(и, собственно)
Как странно: октябрь, ты меня выгораешь: беззвучно, беззвучно, безвучно...
Я, знаешь, устала, и сердце устало: ты слишком живучий, живучий...

С утра - по дорожке - пусть дождик в лицо мне ударит, ударит, ударит...
Куда мне до вас-то, куда мне до Крыма - куда мне, куда мне, куда мне!

Слова, сквозь года пронесенные мною! - не свято, не свято, не свято...
Кленовые листья на мокром асфальте - распяты, распяты, распяты...

8 октября 2006. 
 

* * *

Previous

Advertisement

Customize